Пер. с англ. Е. А. Гришиной
Аннотация: пандемия – это не только глобальная чрезвычайная ситуация в области здравоохранения и экономическая катастрофа; это еще и глобальное психологическое явление. В начале статьи мы вспомним козьего бога Пана – это поможет понять архетипические основания смысла пандемии и оказываемого ею психологического воздействия. Юнг для описания взаимодействия аналитика и пациента использовал термин «психическое заражение». В статье мы вновь обратимся к этой метафоре для осмысления того, что происходит как в коллективном поле, так и на аналитической сессии.
Ключевые слова: пандемия, психическое заражение, социальные сети, перенос.
Пандемия и психика
За последние несколько месяцев я так часто слышал от друзей и коллег слова «странные времена», «необычные времена», что у меня появилось чувство значимости происходящего, можно сказать, ощущение присутствия нуминозного. Это побудило меня задуматься над словами Юнга: «Боги стали болезнями» [2].
Разразившаяся пандемия стала не просто реальным событием, которое повлекло за собой карантин, самоизоляцию, закрытие предприятий, потерю людьми средств к существованию и смерть. Пандемия стала также и психологическим явлением. Каждый из нас по-своему отреагировал на пандемию. У всех у нас также возникла коллективная психологическая реакция. Я бы назвал эту коллективную реакцию паникой.
В этой связи уместно вспомнить бога Пана. Некоторые говорят, что его отцом был Гермес, другие – что Зевс. Странный ребенок: получеловек, полукозел; мать бросила его после рождения. Гермес отнес его на Олимп, и все боги его сразу же полюбили. С самого начала Пан обладал особым даром вызывать коллективную реакцию даже у жителей Олимпа.
Пан был хорошим музыкантом и любителем оргий, которые устраивал его приятель Дионис. Пан умел ввергать толпы людей в состояние безумного экстаза. Его современным эквивалентом мог бы быть техно-диджей. Олицетворением Пана является Гамельнский крысолов.
В стремлении к удовольствию Пан бывал неудержим. Однажды он погнался с сексуальными намерениями за нимфой, славившейся своим пением. Она спряталась в зарослях тростника. Пан слышал ее пение, но поскольку она замаскировалась под тростник, не мог ее найти. Тогда он срубил весь тростник и сделал из него свою знаменитую пан-флейту.
Пан также обладал способностью одним своим воплем доводить толпу до состояния неистовства. Говорят, что вопль Пана был оглушающим, пронзительным, всепроникающим, он сводил с ума (немного похоже на техно-музыку) и обладал поразительным воздействием. Дважды Пан помогал грекам выиграть важные сражения, ввергая вражеские войска в состояние хаоса и безумия, в котором враги убивали друг друга [1].
Такие коллективные состояния, вызываемые Паном, будь то оргия или неистовая агрессия, называются паникой. Паника – это состояние безумия, она также служит защитной реакцией. Пример тому – поведение стада овец или косяка рыб, становящихся единой массой при спасении бегством от хищника. Пан – бог пастухов.
Паника – это коллективное переживание. Вследствие паники происходит синхронизация импульсов и реакций большой группы индивидов и превращение их в единое однородное целое. Индивидуальное эго сметается и растворяется в коллективном.
Я полагаю, что глобальная реакция на пандемию – это паника. Разве не поразительно, как быстро люди во всем мире изменили свое поведение, действуя практически как единое целое? Даже в тех странах, где правительства не вводили обязательных мер предосторожности, люди действовали самостоятельно. Так, в то время как президент Бразилии Больсонаро, по примеру Трампа, отрицал опасность коронавируса, противоборствующие банды в фавелах Рио заключили пакт о перемирии, чтобы совместно установить в общинах локдаун [8].
Джеймс Хиллман сказал:
«Прежде всего, мы должны помнить, что переживание Пана находится вне контроля воли субъекта и его эго-психологии. Даже в случае самой дисциплинированной воли и самого целеустремленного эго, и я сейчас думаю про людей в бою, появляется Пан, и исход сражения предопределяет паника [1]».
Пан также, и, возможно, прежде всего является богом природы. Пандемия коснулась каждого на планете и заставила нас осознать хрупкость рода человеческого. Она напомнила нам, что есть сферы, в которых мы не являемся властителями природы. Паника напоминает нам, что чуть ниже поверхностного слоя нашего искусственно взращенного самообладания по-прежнему располагаются наши инстинкты, мы все еще животные. Паника напоминает нам, что мы являемся частью природы.
На фоне мрачных настроений в Интернете в период пандемии одним из оптимистичных мотивов стали сообщения о возрождении природы вследствие сокращения человеческой деятельности. Приводились данные об увеличении в городах популяции птиц, о более чистом небе, о плавающих в каналах Венеции дельфинах, о переходящих по мосту «Золотые ворота» койотах и об оленях, заселяющих пригороды Лондона. Хотя некоторые из этих историй, конечно же, представляют собой восхитительный вымысел, они объединены единой темой – пандемическая паника сопровождается возрождением природы.
Пан – один из двух греческих богов, которые, как говорят, умерли. Плутарх писал о смерти Пана в начале христианской эпохи. Джеймс Хиллман комментирует это следующим образом: «Природа лишилась своего творческого голоса. Она перестала быть самостоятельной созидательной силой. То, что имело душу, утратило ее; или же утратило психическую связь с природой» [1]. И добавляет: «Когда Пан мертв, тогда природой может управлять воля нового Бога, человека, созданного по образу и подобию Прометея или Геракла, творящего из нее и загрязняющего ее, не терзаясь муками совести» [1].
Однако есть вероятность, что слухи о смерти Пана несколько преувеличены. Пандемия, несмотря на сопутствующую ей панику, заставляет нас встретиться с силой природы вокруг и внутри нас, и в силу этого – с реальностью коллективного бессознательного и живой силой нуминозного.
Массовое психическое заражение
Болезни и катастрофы – не единственный триггер паники. Панику может вызвать идея, заряженная нуминозной энергией. Это стало темой статьи Юнга о Вотане, в которой он описывает толпы молодых немцев, заполонивших улицы в 1936 году [4]. Мы видим это сейчас по всему миру, когда политические и культурные идеи и иконы провоцируют вспышки психологии толпы.
Во время первого локдауна в Великобритании в течение десяти недель люди по всей стране выходили из своих домов по четвергам в восемь часов вечера и аплодировали Национальной организации здравоохранения и другим медицинским работникам, сражающимся с коронавирусом. Все началось с одного человека. Женщина, которой пришла в голову эта идея, поделилась ею в WhatsApp, и она стала стремительно распространяться, призывая миллионы людей к единым действиям. Когда идея быстро овладевает большой группой людей, мы называем это массовым «психическим заражением».
Психология масс не является чем-то новым в истории человечества, но в эпоху Интернета в мобильном телефоне она стала сверхзаряженной. В предыдущие эпохи распространение информации и идей занимало гораздо больше времени, а каналов передачи было мало. Передача психической инфекции шла медленнее – можно сказать, что индекс репродукции R был ниже единицы.
В наши дни психические инфекции путешествуют по социальным сетям – Facebook, WeChat, TikTok, Telegram, WhatsApp и т. д. – распространяясь по миру за считаные секунды. Индекс репродукции R ограничен только количеством ваших контактов в WhatsApp.
Возбудитель инфекции, распространяющий психическое заражение через социальные сети, называется «мемом» от греческого mimema, что означает «воспроизводить посредством подражания». Этот термин придумал эволюционный биолог Ричард Докинз для описания способов репликации идей, напоминающих репликацию генов.
Интернет-мем – это краткое утверждение или изображение, которое встречает настолько сильное одобрение у индивида, что тот идентифицируется с ним либо лайком, либо тем, что делится им в социальных сетях. В меме соединены ценностно-эстетическое утверждение и эмоциональный триггер. Способность мема вызывать идентификацию основана на том, что он обращен к общему чувству идентичности.
Так, с конца 90-х годов и по сей день предметом мемов являются котики. Котики милые, у них есть характер и они забавно нарциссичны. Распространение миллионов кошачьих мемов говорит о том, что в мире есть очень много людей, идентифицирующих себя как «кошатники» – группа тех, кто полагает, что их нарциссизм выглядит милым и забавным в глазах других.
Каждый раз, когда кто-то делится мемом, это говорит об эмоциональной реакции и об ожидании, что другие поймут культурный контекст в передаваемом контенте и откликнутся идентичными эмоциями. Поделиться мемом означает быть членом группы. Мемы активизируют психологический процесс идентификации. Психическое заражение распространяется через идентификацию.
Мемом можно выразить весь спектр человеческих эмоций. Но очевидно, что чаще всего делятся мемами, которые вызывают очень сильную эмоциональную реакцию. В частности, политические мемы часто вызывают тревогу и гнев. В период, когда людям не хватает ощущения идентичности или оно очень хрупкое, они чувствуют тревогу, а разделяемое ощущение идентичности обеспечивает большую безопасность – при угрозе индивид чувствует себя в большей безопасности в стаде. Это влияние Пана.
Групповая идентичность, будучи коллективной, констеллирует архетипические образы высшего порядка. Вследствие этого групповая идентичность обретает нуминозность, притягательную и гипнотическую, ослепляющую и влекущую эго-сознание к первичному свету коллективного бессознательного. Затем живое присутствие нуминозного создает значительную концентрацию либидо, которое способно быстро трансформироваться в действие. Примером могут служить бунты, политические протесты, складские вечеринки.
В современных сетях психическое заражение распространяется настолько быстро, что массовый политический протест можно организовать в течение нескольких часов. Падение Хосни Мубарака в 2011 году стало одной из первых демонстраций власти мобильных телефонов при организации спонтанных массовых протестов. Сейчас это обычное явление, которое мы видим в Гонконге, Таиланде, Беларуси и многих других странах.
Вслед за Паном-музыкантом мы испытываем удовольствие от психического заражения – от неистовой идентификации с нуминозным. Также от Пана мы знаем об опасности психического заражения: безжалостная аморальная инстинктивная психология толпы отодвигает и заменяет индивидуальную психологию, управляемую моралью.
Психика современного человека настолько переплетена с социальными сетями, что ради сохранения психического здоровья необходима некоторая степень сетевой грамотности. Нам как аналитикам уже приходится помогать своим пациентам справляться с их пристрастием к социальным сетям. Юнгианцы могут сделать многое и внести свой вклад в теорию социальных сетей.
Психическое заражение в аналитических отношениях
Есть еще одна история о Пане, к которой я хотел бы обратиться. Речь идет о его роли в истории о Психее и Эросе. После того, как Эрос бежал от Психеи, обиженный и разгневанный ее предательством, Психея так сильно раскаивалась и отчаивалась, что пыталась утопиться в реке. Пан набрел на нее и утешил ее в этом горе. Он дал ей совет, что если она действительно любит Эроса, то должна посвятить себя служению отношениям с ним. Он показал Психее выход из состояния паники – это отношения.
Во времена как психических, так и вирусных пандемий, когда нам грозит отчаяние и нигилизм, совет козьего бога, бога природы, становится жизненно важным: посвятить себя служению отношениям. И именно в этом мы, психотерапевты, призваны играть свою роль.
Юнг знал, что как только аналитик и пациент начинают разговор, психическое заражение неизбежно: «Психотерапевт, в частности, должен четко понимать, что психическое заражение, сколь ненужным оно бы ему ни казалось, на самом деле неизбежно сопутствует ему в его работе» [6].
Именно по этой причине он с самого начала понимал, что для того, чтобы стать аналитиком, необходимо пройти анализ. Не столько ради того, чтобы избавиться от своего невроза, сколько с целью стать достаточно устойчивым аналитиком, способным вновь и вновь выдерживать психическое заражение.
Аналитик, который пытается избежать психического заражения, защищаясь маской клинической техники и санитайзером профессионального статуса, обречен на неудачу – либо в избегании заражения, либо в помощи пациенту. Юнг напоминает нам, что, когда мы занимаемся психотерапией, мы вступаем с пациентом в отношения, базирующиеся на взаимном бессознательном.
Здесь, вероятно, следует привести любимую Юнгом историю о заклинателе дождя из Mysterium Coniunctionis:
«В том месте, где жил [Рихард] Вильгельм, случилась большая засуха; в течение нескольких месяцев не пролилось ни капли дождя, и ситуация стала катастрофической. Католики устраивали процессии, протестанты устраивали молебны, а китайцы жгли благовония и стреляли из ружей, чтобы отпугнуть демонов засухи; все было безрезультатно. Наконец, китайцы сказали: «Мы приведем человека дождя». И из другой провинции пришел высохший старик. Он попросил только об одном – чтобы ему выделили тихий маленький дом. В нем он и заперся на три дня. На четвертый день набежали тучи и начался сильный снегопад, хотя в это время года никакого снега не должно было быть, и снега выпало необычайно много; город был переполнен таким количеством слухов о чудесном «человеке дождя», что Вильгельм решил отправиться к этому человеку и спросить его, как он это сделал. Истинно по-европейски он сказал: «Тебя называют «человеком дождя», скажи мне, пожалуйста, как ты вызвал снег?» И маленький китаец сказал: «Я не вызывал снег, в этом нет моей заслуги». «Но что же ты делал в течение этих трех дней?» «О, это я моту объяснить. Я пришел из другой провинции, где все в порядке. Здесь порядок, нарушен, люди ведут себя не так, как того требуют небеса. Поэтому вся эта провинция не находится в Дао, и я также нахожусь не в естественном порядке вещей, поскольку пребываю в провинции, где этот порядок нарушен. Поэтому я должен был подождать три дня, пока не вернусь к Дао, после чего, естественно, пошел дождь» [9].
Для Юнга психическое заражение не просто является неизбежным, оно обладает терапевтическим потенциалом. Далее он добавляет, что открытость аналитика психическому заражению подсказывает ему позицию по отношению к пациенту.
«Тогда пациент становится личностно значимым [для психотерапевта], и это обеспечивает самые благоприятные основания для лечения» [6].
Некоторые аналитики утверждают, что сохранение нейтральности, даже пустоты, является верным средством, способствующим развитию у пациента переноса. В работе 1947 года Юнг утверждает, подобно реляционному аналитику, что перенос не нуждается в искусственной стимуляции, а неизбежно возникает сам по себе.
Чтобы снять все сомнения, я отсылаю вас к странице посвящения работы «Психология переноса». Посвящение Юнга гласит: «Моей жене». Ведь именно наши близкие чаще всего становятся заложниками наших комплексов, и именно их комплексы чаще всего заманивают нас в ловушку.
Комплекс и психическое заражение
Вирус для болезни является тем же, чем комплекс для психического заражения. У комплексов своя жизнь, они могут распространяться от носителя к носителю. Такие комплексы, как мемы, распространяются через механизм идентификации.
Юнг впервые столкнулся с комплексами при проведении научного ассоциативного эксперимента для выявления у испытуемых закономерностей функционирования бессознательных когнитивных установок. Под бессознательной когнитивной установкой скрывается бессознательное мировоззрение, а, следовательно, и бессознательная тень. Кроме того, у комплекса есть своя собственная цель, своя история о мире – драма, которая включает в себя целый ряд персонажей или внутренних объектов, проецируемых на внешний мир, когда комплекс активен. Комплекс, по сути, является отдельной личностью.
Одним из ключевых открытий Юнга была идея о том, что индивидуальная психика содержит в себе не одну, а несколько личностей. Иллюзия унитарной личности поддерживается постольку, поскольку в данный момент времени функция эго может удерживаться только одной личностью. Однако любой достаточно активированный комплекс потенциально способен выполнять функцию эго.
В случае, если эго дестабилизировано или отстранено, человек становится подвержен заражению комплексом. Комплекс представляет собой готовый к применению полуфабрикат эго; в поисках стабильности индивид отождествляет себя с комплексом – «вот кто я есть». Когда комплекс заражает нас, он выталкивает наше обычное эго, завладевая его статусом капитана корабля, – происходит переворот. Как только мы идентифицируем себя с комплексом, он становится непоколебим. Надежная идентичность эго является оплотом против психотических тревог, даже если эта идентичность эго является захватчиком. Юнг говорит, что не мы имеем комплексы, а «комплексы имеют нас» [8].
Когда мы обнаруживаем в кабинете, что идентифицируемся с пациентом, с фигурой в его жизни или аспектом его рассказа, это является признаком того, что нас затягивает комплекс. Это начало королевского пути в бессознательное [8].
Аналитики тоже всегда держат психотические тревоги наготове. Именно здесь на первый план выходит нравственный фактор, на котором настаивает Юнг: аналитик считает своим долгом слегка придержать свое эго, чтобы позволить себе заразиться комплексом пациента и в то же время удержаться от соблазна искать безопасности в полной идентификации с комплексом. При такой позиции аналитик может помочь пациенту ослабить его идентификацию с комплексом.
Мы, аналитики, призываем свое эго на службу отношениям, позволяя себе психически заразиться. Устойчивость, которая позволяет частично идентифицироваться с комплексом, – это не вопрос техники; она возможна только благодаря основанной на опыте уверенности в том, что наша эго-идентичность – это не все, что мы есть, что есть нечто большее – Самость.
И здесь мы возвращаемся к Пану, богу природы, который ввергает нас с помощью паники в коллективное состояние, призывая к воссоединению с коллективным бессознательным как снаружи, так и внутри.
Заключение
В марте, когда стало понятно, что пандемия – это серьезно, что она распространяется, многие люди, в том числе и я, для расширения восприятия посмотрели фильм «Заражение». Фильм, который я также посмотрел и который считаю гораздо более актуальным, – это «Явление». Фильм начинается с необъяснимой вспышки спорадической паники, вызванной массовыми самоубийствами, распространяющимися по всему миру. В конце фильма оказывается, что паника спровоцирована планетарной экосистемой – планетарным иммунным ответом на эксплуатацию человеком окружающей среды. Пан не умер, он спит и видит сны. Следует помнить, что когда Пан просыпается, он издает вопль.
Список литературы:
- Hillman J. & Roscher W. H. Pan and the Nightmare (A. V. O’Brien, Trans.). Milton, QLD, Australia: John Wiley & Sons, 1972.
- Jung C. G. Collected works of C.G. Jung, Volume 13: Alchemical studies
(G. Adler & R. F. C. Hull, Eds.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1968. - Jung C. G. Collected works of C.G. Jung, Volume 8: Structure & dynamics of the psyche (G. Adler & R. F. C. Hull, Eds.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1970.
- Jung C. G. Collected works of C.G. Jung, volume 10: Civilization in transition (G. Adler & R. F. C. Hull, Eds.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1970.
- Jung C. G. Collected Works of C. G. Jung, Volume 14: Mysterium Coniunctionis: an Inquiry into the Separation and Synthesis of Psychic Opposites in Alchemy (G. Adler & R. F. C. Hull, Eds.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1976.
- Jung C. G. Collected works of C.G. Jung, volume 16: Practice of psychotherapy (G. Adler & R. F. C. Hull, Eds.). Princeton, NJ: Princeton University Press, 1985.
- Phillips T. & Briso C. B. Brazil gangs impose strict curfews to slow coronavirus spread. The Guardian. Retrieved from http://www.theguardian.com/world/2020/mar/25/brazil-rio-gangs-coronavirus, 25.03. 2020.
- Watts J. Climate crisis: in coronavirus lockdown, nature bounces back – but for how long? The Guardian. Retrieved from http://www.theguardian.com/world/2020/apr/09/climate-crisis-amid-coronavirus-lockdown-nature-bounces-back-but-for-how-long, 09.04. 2020.
- Юнг К. Г. Mysterium Conjunctionis. – Харвест, 2003. – 576 c.
Статья опубликована в журнале «Аналитическая психология: теория и практика», № 1 2020 (1).